По мере того, как Гаспар смотрел, уверенность покидала его. Он верил в возможность счастливого случая, а теперь, когда случай этот принял реальный облик, когда спасение было так близко, он вдруг стал сомневаться. Ему ясно представилась возможность погибнуть, и смерть показалась ему еще невыносимее от того, что он был теперь богат. Двадцать одна золотая монета, из которых каждая весила три двадцатифранковых, – это была первая крупная сумма, выпавшая на его долю в жизни.

А парус все увеличивался. Судно должно было находиться уже недалеко, потому что кругозор с лодки был невелик. Оно шло прямо на лодку, в этом не было никакого сомнения, но оно могло не заметить ее и пройти мимо. Гаспар так ясно представил себе это, что сердце его закипело от гнева, и он послал проклятие неизвестному капитану. Через час солнце сядет – и тогда увидят ли с судна его лодку на волнах?…

Временами Гаспару казалось, что судно изменило курс, потому что долгое время оно не росло и не становилось яснее. Но вот, как-то внезапно, оно лишилось своей красоты, и Гаспар ясно увидел перед собой небольшое парусное судно тонн на 200, делавшее не больше 8 – 9 узлов. Гаспар оглянулся на солнце. До заката оставалось уже немного, и пыль золотого тумана осыпала горизонт. Но и судно точно начало торопиться. Его серые паруса были уже отчетливо видны. Солнце окрасило его золотом и снова придало ему сверкающий вид. От лодки до судна было не больше мили. Гаспар встал и начал неистово, в каком-то исступлении, размахивать своей курткой и кричать против ветра. Золотой корабль несся прямо навстречу, но вдруг с какой-то феерической быстротой паруса и корпус его потускнели, потемнели. Гаспар с ужасом оглянулся – солнце скрылось за горизонтом.