Гаспар был вполне взрослый человек и часто соприкасался с грубой стороной человеческой жизни. Однако в его натуре осталось много детского. Провансалец не стареет: он постепенно высыхает под жаркими лучами солнца и наконец умирает. Но сердце у него остается детским до конца – богатым воображением, непосредственным, скорым на смех и слезы, любящим яркие краски и склонным к крайностям. Таким провансалец остается всю жизнь.

Эти качества отличали и капитана Сажеса. Они сквозили в его склонности преувеличивать свои подвиги, в его живости, в цветке, который он всегда носил в петлице, сходя на берег – только детского в нем было мало. Он отлично умел приказывать. Гаспар не мог надивиться дисциплине, которую он нашел на корабле. Когда капитана не было видно, негры кричали и болтали без умолку, но стоило ему только появиться, как они умолкали, точно стая птиц при появлении ястреба. Приказания его исполнялись мгновенно, хотя никогда он не кричал громче, чем нужно, и не бранился. Вся команда его была с Барбадоса и говорила по-английски. Капитан Сажес владел четырьмя языками: французским, испанским, английским и португальским. Эти знания много способствовали его успехам.

Однажды ночью Гаспар вошел в каюту и застал капитана сидящим над картой.

– Если ветер продержится, – сказал он, заметив Гаспара, – мы сегодня на рассвете увидим Мартинику. Что вы намерены делать, когда мы прибудем в порт?