– Не знаю, – ответил Гаспар, садясь против него. – Начну с того, что сделаю сообщение в Трансатлантическую компанию, получу полагающееся мне жалованье и попытаюсь добиться, чтобы мне уплатили за потерянное имущество.

– Ну, на вашем месте я бы этого не делал, – сказал Сажес.

– Почему?

– Да так. Явитесь в контору, получите свое жалованье, а насчет вознаграждения за имущество лучше не говорите. Не следует шевелить мутную воду. Придется многое порассказать. Будут выспрашивать и выворачивать наизнанку, а это едва ли выгодно для человека, которому есть что скрывать.

– Скрывать? – удивился Гаспар.

– Ну да. Вас будут допрашивать: кто был механиком, да был ли второй кочегар, да как его звали.

Капитан Сажес, говоря это, устремил свой пристальный взгляд на Гаспара, и видя, как у того пот выступил на лбу, засмеялся и продолжал:

– Вам неудобно будет сказать, что товарищ был что он спасся вместе с вами, что его звали Ив, что на нем был пояс с украденным золотом, что вы убили его, а деньги взяли себе. Вы, может быть, этого просто так не скажете, но выражение вашего лица может внушить людям подозрение, а подозрения поведут к розыскам… Вам надо было сжечь его тело. Гаспар, слушая капитана, испытывал такое ощущение, как будто ему в грудь всадили нож. Так, значит, он все рассказал этому человеку? Он не испытывал того, что переживает преступник, когда видит, что его преступление раскрыто. Он чувствовал себя невинным, и не упреки совести покрыли его лоб холодным потом. Его охватил ужас от сознания, что, опьяненный ромом, он неверно представил все происшедшее, и капитан Сажес принял его за убийцу. На минуту он онемел. Потом, протянув руки вперед, как бы отталкивая что-то от себя, он крикнул:

– Я убил его не из-за денег – это ложь. Если я сказал это – я солгал. Это вышло случайно. Правда, мы поссорились из-за денег, но я не из-за этого убил его. Нож только оцарапал его, и он упал. Я спас ему жизнь. Разве человек станет убивать того, кого он только что спас? Когда я рассказывал вам, я опьянел от вашего проклятого рома. Если бы я хотел убить его, разве я стал бы рассказывать? Я не из-за денег убил его, вы верите мне?